Пищеблок

В разгар всеобщего олимпийского ликования, когда внимание целой страны приковано к спортивным победам в Москве, в тихом пионерском лагере «Буревестник», затерявшемся на волжских берегах, начинает разворачиваться своя, совершенно иная и тревожная реальность. Идиллическая картина летнего отдыха, наполненного песнями у костра, спортивными соревнованиями и беззаботным общением, дала трещину. По ночам, в глухой час, когда лагерь погружен в сон, начинают происходить необъяснимые исчезновения. Дети тихо покидают свои спальни, чтобы затем так же бесшумно вернуться под утро. Однако возвращаются они уже не теми – их взгляды становятся отрешенными, в поведении проскальзывает странная, недетская отчужденность, а на расспросы сверстников или вожатых они лишь пожимают плечами, будто не помнят ничего или не хотят вспоминать. Эта зловещая перемена не ускользает от внимания некоторых обитателей «Буревестника», но атмосфера всеобщей эйфории от Олимпиады, а также юношеская увлеченность вожатых своими романами и дружбой создают плотную завесу невнимания, сквозь которую правда не может пробиться. В этой нарастающей атмосфере тайны и скрытой угрозы особенно остро чувствуют неладное мальчик Валерка и один из вожатых, Игорь. Именно им, оказавшимся на периферии всеобщего веселья или охваченным смутными подозрениями, предстоит взять на себя роль невольных исследователей мрачных секретов лагеря. Они постепенно начинают замечать, что странные события удивительным образом переплетаются с местными пионерскими байками и легендами, которые раньше казались просто страшилками для поднятия адреналина у костра. Теперь же эти истории обретают зловещие, почти материальные очертания, намекая на то, что в основе исчезновений лежит нечто древнее и пугающее. При этом администрация «Буревестника» демонстрирует поразительное равнодушие или даже намеренное игнорирование происходящего, делая вид, что все идет строго по плану и распорядку. Это вынуждает Валерку и Игоря действовать в одиночку, втайне от всех, и первый же их шаг – попытка определить, остался ли в лагере хоть один человек, который не поддался всеобщему гипнотическому спокойствию или страху, кому можно открыто рассказать о своих наблюдениях и на чью помощь можно реально рассчитывать в расследовании, которое с каждым часом становится все опаснее.